Из небытия - Анастасия Шадрина

Ирис, и она кивнула, чувствуя, как постепенно расслабляется. В этот момент в воздухе прозвучали знакомые мотивы мандолины, а затем добавился звон… бубенцов. Ирис почувствовала, как её сердце внезапно сжалось. Глаза расширились, и она инстинктивно повернула голову в сторону источника мелодии. Толпа медленно расступилась. Посреди коридора между придворными появился Куинн. На этот раз он был облачён в нечто гораздо более вызывающее, чем прежде. На его голове красовался пёстрый шутовской колпак с длинными концами, увенчанными серебряными бубенцами, которые издавали тихий, пронзительный звон при каждом его шаге. Шея Куинна была обрамлена широким воротником с теми же бубенчиками. Ирис остолбенела. Глаза её распахнулись, а внутри всё померкло. Звуки вокруг стали глухими. Она даже не заметила, как кровь тонкой струйкой медленно побежала из носа. Эйдан увидел, как лицо Ирис побледнело, и тревога сразу отразилась в его глазах.

Шагнув ближе, он мягко произнёс:

– Что с тобой?

Ответа не последовало. Эйдан проследил за её взглядом и всё понял. Тот, кто убил Генриетту, тот, кто угрожал Ирис, стоял прямо перед ними, и никто больше не знал, что этот безумно обаятельный шут скрывает за своим беззаботным поведением. Все остальные были поглощены его представлением, его маской. Ирис, казалось, больше не могла думать. Всё, что было до этого момента, вдруг стало неважным. В её голове звучал только один вопрос: как теперь быть?

Кто же ты такая, Генриетта Альбрест?

Эйдан отвёл Ирис в её покои. Она двигалась как во сне, заторможенно, и лишь холодная вода, которую девушка с шумом плеснула себе в лицо, помогла вернуться в реальность. Виски всё ещё болезненно пульсировали. Ирис, скрестив руки, подошла к окну, глядя на двор, который был наполовину скрыт в тени вечернего света. Холодный воздух, проникающий сквозь щель в раме, обжигал кожу, но она не обращала на него внимания. Ирис чувствовала, как страх и неизвестность сплетаются в один тугой узел. Она повернулась, её взгляд нашёл Эйдана. Он молча сидел у камина, склонившись вперёд.

– Что мы будем делать? – спросила девушка, её голос был хриплым от неуверенности.

Эйдан поднял на неё глаза. Его лицо было холодным и отрешённым.

– Ты ничего. А я избавлюсь от него. Сегодня же.

– Подожди. Давай хотя бы с ним поговорим. Узнаем, зачем он это сделал.

Эйдан фыркнул и махнул рукой:

– Это не имеет значения. Он представляет для тебя угрозу.

Ирис подошла к нему ближе, в её взгляде читалось твёрдое желание быть услышанной.

– Я настаиваю. Мне нужно лучше знать, кем была Генриетта. Что связывало её с ним. Я не могу быть в этом теле и не знать её прошлого.

Эйдан молча смотрел на неё. Его взгляд стал задумчивым. Затем он медленно кивнул.

– Хорошо. Ночью мы навестим этого шута.

Он немного помедлил, затем усмехнулся. Ирис заметила это и прищурилась.

– Ты чего? – спросила она, не скрывая недоумения.

– Я вот чего не могу понять. Ты же слышала его голос, когда он тебе угрожал. Как ты его не узнала? Он ведь всегда поёт свои песенки.

Ирис покраснела, её взгляд невольно скользнул в сторону.

– Вот именно, он постоянно поет и разговаривает по-театральному. А тогда… тогда его голос звучал иначе: ниже, грубее, без привычной маски.

– Ладно, я тебя понял, – сказал Эйдан, уловив её смущение. – Давай встретимся в полночь возле оранжереи. Его комната находится поблизости.

– Откуда тебе вообще известно, где она расположена? – удивлённо спросила Ирис.

– Скажем так… его персона с самого начала вызывала у меня любопытство, – с лёгкой усмешкой ответил некромант.

Ирис кивнула, мысли чуть успокоились, но тревога не торопилась покидать её. В назначенный час, когда ночь уже наполнила замок спокойствием, она тихо подошла к оранжерее, где её уже ожидал Эйдан. Луна, как немая стражница, осветила длинный коридор. Тени от высоких окон играли на каменных стенах, и каждый шаг эхом отдавался в пустых проемах. Ирис обхватила себя руками, ощущая прохладу ночи, и невольно поёжилась.

– Ужасное чувство, встречаться так под покровом ночи… – её голос прозвучал едва ли не шёпотом.

– Ночь – не просто время для тайных встреч, – тихо произнёс Эйдан, – она открывает перед нами возможность увидеть то, что днём скрывает свет.

Ирис вздохнула, взгляд её потемнел от раздумий. Слегка сжав пальцы, она проговорила:

– Давай уже побыстрее со всем разберёмся.

Эйдан кивнул, и они оба шагнули вперёд, направляясь к комнате шута. Когда они подошли к двери, некромант осторожно приоткрыл её. Внутри было тихо. Одну-единственную свечу, горящую на столе, едва можно было заметить в этом сумраке. Она медленно тлела, видимо, Куинн покинул комнату совсем недавно. В его маленькой каморке царил поистине творческий беспорядок. Стены были украшены несколькими предметами: масками, рисунками и вечной спутницей Куинна, мандолиной. Эйдан зажег пару свечей, чтобы лучше видеть. Ирис зашла за ним и направилась к письменному столу. Она заметила несколько пергаментов, исписанных мелким, едва читаемым почерком. Это были слова песен, много разных строчек, по всей видимости, сочинённых самим Куинном. Некоторые из них ещё не были закончены. Ирис медленно отодвинула пару пергаментов, стараясь не повредить их, и её взгляд зацепился за нечто другое, лежащее в углу стола. Это был портрет, выполненный углем. На бумаге была изображена женщина, и Ирис сразу узнала в ней себя, а точнее, Генриетту. Она аккуратно взяла портрет и поднесла его поближе к свету, внимательно изучая каждую деталь. Портрет был исполнен с явным мастерством, с налётом тревожной мрачности.

– Смотри, – Ирис показала его Эйдану, её голос был немного напряжённым. – Может, он убил её из-за неразделенной любви? Этот рисунок… слишком личный.

– Не стоит делать поспешных выводов, Ирис. Мы не знаем, что скрывает этот человек. Его действия могут быть мотивированы чем угодно, – сухо произнёс он.

Они продолжили изучать комнату. Но вот, спустя некоторое время, в тишине раздался скрип двери. Ирис мгновенно подняла взгляд. В её поле зрения появился Куинн. Он стоял в дверном проёме, его силуэт был освещён тусклым светом свечей. Шут был одет в белую ночную рубаху и чёрные штаны. В его взгляде она уловила что-то глубокое и невыразимо печальное, как если бы он потерял что-то важное и не мог найти способ вернуть это.

– Что ты здесь делаешь? – протянул он и потянулся за медным подсвечником на комоде.

В этот момент из тени раздался холодный голос Эйдана:

– Ты ведь не думаешь, что если бы она действительно захотела избавиться от тебя, то это, – он кивнул на подсвечник, – хоть как-то спасло бы тебе жизнь?

Куинн вздрогнул и отступил назад, инстинктивно вжавшись в стену. Эйдан, не колеблясь, шагнул вперёд. Его пальцы выхватили из-за пояса тонкий, украшенный витой рукоятью кинжал. Металл блеснул в полумраке. Он не произнёс ни слова, просто двинулся к шуту, как хищник, бесшумно и уверенно. Ирис резко вскинула руку, но было поздно, кинжал уже был занесён. Куинн успел отшатнуться. Лезвие лишь скользнуло по его плечу, разрезав ткань рубахи и плоть под ней. Рукав тут же окрасился в алый. Мужчина резко зашипел от боли, прижав ладонь к ране. Кровь закапала на пол.

– Эйдан! – выкрикнула Ирис.

Не раздумывая, она взмахнула рукой, воздух вокруг неё словно вспыхнул. Разряд молнии сорвался с её пальцев, пронзив полумрак комнаты, и ударил Эйдана в грудь. Его отбросило назад и он глухо рухнул на пол, приглушённо выругавшись сквозь зубы. Дым стал подниматься от его камзола, а воздух пропитался резким запахом озона.

– Что ты творишь? Я ещё с ним не поговорила! – резко крикнула Ирис, тяжело дыша. Её глаза яростно сверкнули.

Эйдан, лёжа на полу, с усилием приподнялся на локтях и с раздражением посмотрел на неё:

– Я лишь хотел проверить